«Сегодня день семьи Пановых!» - объявил на сцене художественный руководитель театра Виктор Панов. Всё дело в том, что у известной семьи деятелей культуры 27 октября было две премьеры: вчера впервые вышел на экраны фильм с участием Елены Пановой «Время любви» и состоялась премьера пьесы «Свободная пара» у Яны Пановой.
Режиссёра пьесы, Максима Михайлова из Петербурга, Виктор Петрович называет уже своим штатным работником. Впрочем, как и Алексея Уланова, который занимался сценографией и костюмами для «Свободной пары».
Он – Евгений Шкаев в роли инженера Мамбретти. Она – заслуженная артистка РФ Яна Панова в роли его жены Антонии. И никого больше. На сцене два персонажа, две личности, две судьбы, две истории эмоций и чувств, которых бы хватило на битком забитую актёрами сцену.
«Неужели мы не можем договориться как нормальные люди?», - в отчаянии спрашивает Мамбретти свою сходящую с ума от измен мужа жену. На стене мелом начерчено английское слово "Fine" с сердцем вместо точки у второй буквы. «Fine» в переводе: в порядке, хорошо, нормально... Нормально - это никак: ни хорошо, ни плохо.
Зритель становится свидетелем чего-то очень личного: он застаёт семейную пару в период отчаяния и потери веры в их тёмной квартире с чёрными стенами, полом и потолком. Сами герои тоже одеты во всё чёрное. Лишь у Антонии из-под растянутой, цвета угля кофты выглядывает белая футболка. Признак того, что её ещё не до конца поглотила чёрная дыра семейных проблем: если Мамбретти готов жить с женой и публично изменять ей, называя их «свободной парой», то она к этому не готова.
Зритель видит, как рушится этот маленький мир, эта ограниченная чёрными стенами комната, которая представляет целую квартиру: белая ванна, раскачивающееся белое окно, фен и разбросанные по полу белые игральные карты. В квартире есть и другая мебель, но зритель её не видит, она не так важна.
Происходящее на сцене – рассказываемые истории из прошлого, из возможного будущего, ссоры, скандалы, мечты – напоминает использованный в фильме Алана Бадоева «Оранжевая любовь» приём, когда стены квартиры превращаются в песок и осыпаются из-за того, что герои движутся в неправильном для их отношений направлении. Так и здесь опадают стены, только зритель этого не видит: всё происходит в голове, наблюдается некий моральный распад героев.
«Неужели мы не можем договориться как нормальные люди?» – вопрошает Антониа.
К концу пьесы её муж решает покончить с собой. Его теория «свободной пары» как самой счастливой жизни потеряла всякий смысл, когда Антониа нашла себе другого мужчину. И вот она стоит перед мужем в голубом шарфе, признаке свободы, а ему оказываются не нужны все его молоденькие любовницы, нужна только она, Антониа. В который раз доказывается, что человек больше всего желает то, чего уже не в силах получить.
В самом конце пьесы, как и в конце их отношений, Антониа вновь чертит на стене мелом слово «Fine», стёртое в начале действия, оставляя Мамбретти одного наедине с такой «никакой» жизнью, и уходит. С её стороны это не вызов, не порыв обиды – это будто ответ на неоднократно звучавший во время пьесы вопрос: «Просто мы не можем договориться как нормальные люди».